Джанни Родари.

Паолетте Родари и ее друзьям всех цветов кожи

ПРО ДЕДУШКУ, КОТОРЫЙ НЕ УМЕЛ РАССКАЗЫВАТЬ СКАЗКИ
- Жила-была однажды маленькая девочка, и звали ее Желтая Шапочка...
- Не Желтая, а Красная!
- Ах да! Красная Шапочка... Мама позвала ее однажды и говорит:
"Послушай, Зеленая Шапочка..."
- Да нет же, Красная!
- Да, да, Красная. "Пойди к тетушке Диомире и отнеси ей картофельную
шелуху..."
- Нет! Мама сказала: "Сходи к бабушке и отнеси ей пшеничную лепешку!"
- Ну пусть будет так. Девочка пошла в лес и встретила жирафа.
- Опять ты все перепутал! Она встретила волка, а не жирафа!
- И волк спросил у нее: "Сколько будет шестью восемь?"
- Ничего подобного! Волк спросил у нее: "Куда ты идешь?"
- Ты права. А Черная Шапочка ответила...
- Это была Красная, Красная, Красная Шапочка!
- Ну, ладно, ладно. Красная. Она ответила! "Я иду на базар покупать
томатный соус".
- Ничего подобного! "Я иду к бабушке, но я заблудилась".
- Правильно. А лошадь ей и говорит...
- Какая лошадь? Это был волк!
- Ну, конечно же, волк! Он ей и говорит: "Садись на семьдесят пятый
трамвай, доезжай до соборной площади, сверни направо, там увидишь
ступеньки вниз, а рядом на земле найдешь монетку в одно сольдо. На
ступеньки ты не обращай внимания, а монетку подбери и купи себе
мороженого!"
- Дедушка, ты совсем не умеешь рассказывать сказки! А мороженое ты мне
все равно купишь!
- Ладно. Вот тебе сольдо.
И дедушка снова стал читать газету,

********************************************************************

УЙДУ К КОШКАМ
Джанни Родари

У синьора Антонио, пенсионера, в прошлом начальника железнодорожной станции, была большая семья - сын, невестка, внук Антонио, которого звали просто Нино, и внучка Даниела. Но у него не было никого, кто бы уделял ему хотя бы немножечко внимания.
- Помню, - начинал он вспоминать, - когда я был заместителем начальника станции в Поджибонси...
- Папа, - перебивал его сын, - дай мне спокойно почитать газету. Меня очень интересует правительственный кризис в Венесуэле.
Синьор Антонио обращался к невестке и начинал все сначала:
- Помню, когда я был помощником начальника станции в Галларате...
- Папа, - прерывала его синьора невестка, - почему бы вам не прогуляться немного? Вы же видите, что я натираю пол "голубым воском, который дает больше блеска".
Не больше успеха имел он и у внука Нино. Тому надо было прочитать захватывающий рассказ в картинках "Сатана против дьявола", запрещенный детям до восемнадцати лет (а ему было шестнадцать). Синьор Антонио очень надеялся на внучку, которой позволял иногда надевать свою фуражку начальника станции, чтобы поиграть в железнодорожную катастрофу, в результате которой сорок семь человек погибало и сто двадцать бывало ранено. Но Даниела тоже была занята.
- Дедушка, - говорила она ему, - не мешай мне смотреть детскую передачу, она очень познавательна.
Даниеле было семь лет, но она очень любила учиться. Синьор Антонио вздохнул.
- Да, видно, в этом доме нечего делать пенсионерам, бывшим служащим государственной железной дороги! Вот я обижусь когда-нибудь и уйду. Даю слово. Уйду к кошкам.
И действительно однажды утром он вышел из дома, сказав, что идет играть в лото, а сам направился на площадь Арджентина, где среди руин античного Рима нашли себе прибежище тысячи кошек. Он спустился по лестнице, перешагнул через железную перекладину, которая отделяет царство кошек от царства автомобилей, и превратился в кота. И сразу же стал облизывать свои
лапы, чтобы не занести в эту новую жизнь пыль с человеческой обуви. Тут подошла какая-то довольно облезлая кошка и принялась внимательно разглядывать его. Разглядывала, разглядывала и наконец сказала:
- Извини, но ты не был прежде синьором Антонио?
- Не хочу даже вспоминать о нем! Он подал в отставку.
- Значит, мне показалось. Знаешь, а я была той учительницей-пенсионеркой, которая жила в доме напротив. Ты, конечно,
видел меня. Или, быть может, мою сестру.
- Да, я видел вас. Вы всегда ссорились из-за канареек.
- Верно! Но мне так надоело ссориться, что я решила уйти к кошкам.
Синьор Антонио очень удивился. Он думал, что только ему одному пришла в голову такая хорошая мысль. И вдруг оказалось, что среди всех этих кошек, живущих на площади Арджентина, только половина - настоящие кошки, то есть такие, чьи родители были настоящими котами и кошками. А остальные - это все люди, которые расхотели быть людьми и превратились в котов и кошек.
Был тут мусорщик, сбежавший из приюта для престарелых, были одинокие синьоры, которые не ужились со своими служанками, был тут даже судья - еще довольно молодой человек, женатый, имеющий детей, машину, четырехкомнатную квартиру с двумя ванными, и никто не понимал, почему он пришел к кошкам.
Однако он не важничал, и когда "кошкины мамы" приносили кульки с рыбьими головами, колбасной кожурой, сырными корочками, макаронами, косточками и куриными потрохами, он брал свою долю и удалялся на самую высокую ступеньку какого-нибудь античного храма.
Кошки-кошки не ревновали к кошкам-людям. Они держались с ними совершенно на равных, без всякого высокомерия. Друг другу, однако, они нередко говорили:
- А вот нам бы и в голову не пришло стать людьми - при теперешних-то ценах на ветчину!
- У нас тут очень славная компания, - сказала синьору Антонио кошка-учительница. - А сегодня вечером у нас лекция по астрономии.
Придешь?
- Конечно. Ведь астрономия - моя страсть. Помню, когда я был начальником станции в Кастильон дель Лаго, то установил на балконе телескоп с двухсоткратным увеличением и по ночам рассматривал кольца Сатурна, спутники Юпитера, которые выстроились в ряд, словно косточки на счетах, и туманность Андромеды, похожую на запятую. Послушать его рассказ собралось много кошек. В их компании еще никогда не было бывшего начальника станции. А они так много хотели разузнать о железной дороге. Спрашивали, например, почему в туалетах вагонов второго класса никогда нет мыла и так далее. Когда же стемнело и на небе стали хорошо видны звезды, кошка-учительница начала свою лекцию.
- Вот, - оказала она, - посмотрите сюда. Это созвездие называется Большая Медведица. А это - Малая Медведица. Повернитесь, как я, и посмотрите направо от башни Арджентина. Это Змееносец.
- Ну прямо зоопарк, - заметил кот-мусорщик.
- Кроме того, тут есть Козерог, Овен и Баран, а также Скорпион.
- Даже? - изумился кто-то.
- А вон там созвездие Пса.
- Черт возьми! - заволновались кошки-кошки. Больше всех возмущался Рыжий Разбойник, которого так прозвали потому, что он, хоть и был совершенно белый, отличался очень воинственным нравом. Это он-то и спросил вдруг:
- А созвездие Кота есть?
- Нет, - ответила учительница.
- И звезды нет, хотя бы самой маленькой, которая называлась бы Кошка?
- Нет.
- Выходит, - возмутился Рыжий Разбойник, - дают звезды собакам и свиньям, а нам нет? Хорошенькая история!
Раздалось возмущенное мяуканье. Кошка-учительница повысила голос, чтобы оправдать астрономов: они знают, что делают, у каждого своя профессия, и если они решили, что не надо называть Котом даже астероид, значит, у них есть на то свои основания.
- Основания, которые не стоят и мышиного хвоста! - отрезал Рыжий Разбойник. - Послушаем, что скажет об этом судья.
Кот-судья объяснил, что ушел в отставку как раз для того, чтобы больше никого и ни о чем не судить. Но в данном случае он сделает исключение:
- Мое мнение таково: астрономы - негодяи!
Раздались оглушительные аплодисменты. Кошка-учительница выразила сожаление, что защищала их, и пообещала пересмотреть свои взгляды на жизнь. Собрание решило организовать демонстрацию протеста. Специальные послания были немедленно отправлены с курьером всему кошачьему населению Рима - и в форумы, и в мясные лавки, и в больницу Сан-Камилло, где под
каждым окном сидит по коту в ожидании, не выбросят ли им больные свой ужин, если он окажется невкусным.
Послания полетели также котам в Трастевере, бродячим кошкам римских пригородов, а также котам среднего сословия, на случай если они пожелают присоединиться, забыв на время свое изысканное меню, пуховую подушечку и бантик на шее. Встречу назначили в полночь в Колизее.
- Великолепно! - оказал кот-синьор Антонио. - Я был в Колизее туристом и просто посетителем, но котом еще никогда не был. Это будет для меня новый волнующий опыт.
На следующее утро посмотреть Колизей явились американцы - пешком и в машинах, немцы - в автобусах и старинных фаэтонах, шведы - с кожаными мешками через плечо, жители Абруцци - с тещами, миланцы - с японской кинокамерой. Но никто ничего не смог увидеть, потому что Колизей был оккупирован котами. Заняты все входы и выходы, арена, лестницы, колоннады и арки. Почти не видно было древних камней - повсюду только кошки и кошки, тысячи кошек. По сигналу Рыжего Разбойника появился транспарант (работы учительницы и синьора Антонио), на котором было написано: "Колизей захвачен! Хотим звезду Кот!"
Туристы, путешественники и прохожие, которые, остановившись, забыли, что им надо следовать дальше, с восторгом зааплодировали. Поэт Альфонсо Кот произнес речь. Не все поняли, что он хотел сказать, но один только вид его убедил всех, что если поэт может быть Котом, то уж звезда и подавно. Начался большой праздник. Из Колизея отправились коты-посланцы в Париж, Лондон, Нью-Йорк, Пекин, Монтепорцио Катоне. Агитацию решено было проводить в международном масштабе. Предусмотрено было захватить Эйфелеву башню, Биг-Бен, Эмпайр Стейт Билдинг, площадь Небесного Согласия, табачную
лавку "Латини" - словом, все самые известные места. Коты и кошки всей планеты обратятся к астрономам со своим призывом на всех языках. И в один прекрасный день, вернее, ночь, созвездие Кот засияет собственным светом.
В ожидании новостей римские коты и кошки разошлись по своим "домам".
Синьор Антонио и кошка-учительница тоже поспешили на площадь Арджентина, строя по пути новые планы захвата.
- Как было бы хорошо, - мечтал он, - если бы вокруг купола святого Петра стояли кошки с поднятыми вверх хвостами!
- А что бы ты сказал, - спросила учительница, - если б я предложила занять Олимпийский стадион в тот день, когда там будут играть футбольные команды Рима и Лацио?
Синьор Антонио хотел было сказать: "Потрясающе!" - с восклицательным знаком, но не успел произнести и полслова, потому что услышал вдруг, как его зовут.
- Дедушка! Дедушка!
Кто это? Даниела! Она вышла из школы и узнала дедушку. Синьор Антонио уже приобрел некоторый кошачий опыт и притворился, будто не слышит. Но Даниела настаивала:
- Ну что же ты, дедушка! Зачем ты ушел к кошкам? Я уже столько дней ищу тебя повсюду - на суше и на море. Сейчас же возвращайся домой!
- Какая славная девочка! - заметила кошка-учительница. - В каком она классе? Наверное, у нее прекрасный почерк? И она хорошо моет руки? И, уж конечно, она не из тех детей, которые пишут на дверях туалета: "Долой учительницу!"?
- Нет, она большая умница, - сказал синьор Антонио, немного разволновавшись. - Пойду провожу ее. Посмотрю, чтобы не переходила улицу на красный свет.
- Все понятно! - вздохнула кошка-учительница. - Ну что ж, а я пойду посмотрю, как поживает моя сестра. Может быть, у нее начался деформирующий артрит, и она не может сама надеть туфли.
- Ну, дедуля, пошли! - приказала Даниела.
Люди, слышавшие это, не удивились. Они подумали, что так зовут кота.
Что ж тут особенного, ведь есть же коты, которых зовут Бартоломео и Джерундио, что означает деепричастие. Придя домой, кот-синьор Антонио сразу же забрался в любимое кресло и пошевелил ухом в знак приветствия.
- Видели? - спросила Даниела, очень довольная. - Это же сам дедушка!
- Верно! - подтвердил Ниво. - Дедушка тоже умел двигать ушами.
- Ладно, ладно, - сказали несколько смущенные родители. - Ну а теперь за стол!
Но лучшие, самые вкусные куски передавали коту-дедушке. Его угощали мясом, сгущенным молоком, печеньем. Его ласкали и целовали. Слушали, как он мурлычет. Просили дать лапку. Чесали за ушком. Сажали на вышитую подушку. Устроили для него туалет с опилками.
После обеда дедушка вышел на балкон. В доме напротив он увидел кошку-учительницу, которая поглядывала на канареек.
- Ну как? - спросил он ее.
- Великолепно! - ответила она. - Сестра обращается со мной лучше, чем с папой римским.
- А ты призналась, кто ты?
- Ну что я - дурочка! Узнает, так еще упрячет в сумасшедший дом. Она дала мне одеяло нашей бедной мамы, на которое прежде даже смотреть не позволяла.
- А я и не знаю, как быть, - признался кот-синьор Антонио. - Даниела хотела бы, чтобы я снова стал дедушкой. Все они очень любят меня.
- Ну и глупец! Открыл Америку и бросаешь ее. Смотри, пожалеешь!
- Прямо не знаю, - повторил он, - как быть. Готов сдаться. Так хочется закурить...
- Однако как же ты думаешь снова превратиться из кота в дедушку?
- О, это проще простого! - сказал синьор Антонио.
И действительно, он пошел на площадь Арджентина, переступил железную перекладину в обратном направлении, и на месте кота тут же появился пожилой синьор, закуривающий сигарету. Он вернулся домой в некотором волнении. Даниела, увидев его, запрыгала от радости. На балконе дома напротив кошка-учительница приоткрыла один глаз в знак доброго пожелания, но про себя проворчала: "Ну и глупец!"
Рядом с ней на балконе стояла ее сестра. Она с нежностью смотрела на кошку и думала: "Не надо слишком привязываться к ней, ведь если она умрет, я буду очень страдать, и у меня начнется аритмия".
А потом настал час, когда кошки, живущие на форумах, проснулись и пошли ловить мышей, а кошки с площади Арджентина собрались в ожидании тех добрых женщин, которые приносят им кулечки с лакомством. Коты и кошки, живущие в больнице Сан-Камилло, расположились на клумбах и аллеях, надеясь, что ужин будет невкусным и больные тайком выбросят его за окно. И все эти бродячие коты, которые прежде были людьми, вспоминали, как они когда-то водили автопоезда, работали за токарным станком, печатали на пишущей машинке, были молодыми и влюблялись в красивых девушек.

********************************************************************
ДЕСЯТЬ КИЛОГРАММОВ ЛУНЫ


Джанни Родари





Помню ли я первых людей, высадившихся на Луну? Еще бы! Прекрасно помню.
Вернее, я не могу сказать, в каком году это было и в каком месяце, но
отлично помню, что во вторник утром в квартиру ко мне позвонили, я открыл
дверь и увидел перед собой крайне взволнованного командора Ципа.
- Невероятное дело! - воскликнул он и рухнул на диван.
Командор Цип весил не меньше центнера, и пружины дивана жалобно
застонали.
- Что случилось? - встревожился я.
- Неслыханное дело! Самое грандиозное за всю историю! Сколько книг в
вашей библиотеке? Две тысячи. Считайте, что у вас две тысячи томов крупных
банкнот. Я сразу же побежал к вам, как только узнал об этом. И не только
потому, что мы соседи, и не потому, что вы одолжили мне градусник, когда
мой сын заболел корью, а потому, что вы умный человек. А это дело
исключительно для умных людей. Дуракам тут вход воспрещен, ясно?
- Не мучайте меня, командор, объясните же наконец, в чем дело?
Командор надел на себя маску таинственности, подозрительно осмотрелся,
заглянул под письменный стол, убедился, что никого нет и никто не
подслушивает, выглянул в окно - непонятно зачем, ведь я живу на четвертом
этаже и за многие годы в это окно только однажды влетела чья-то
потерявшаяся канарейка, которую я тут же передал привратнице.
Наконец командор Цип снова уселся на диван и крайне осторожно извлек из
кармана пиджака какой-то пакетик из простой оберточной бумаги,
перевязанный шпагатом.
- Я ношу его так, - сказал он со вздохом, - чтобы все думали, будто тут
пара сосисок или бифштекс - одним словом, завтрак. А знаете, что это?
- Нет, командор. Но уже сгораю от желания узнать.
- Вот - смотрите и судите сами. Вы ведь умный человек - умный!
В пакете лежало что-то очень похожее на кусок мела или глины размером
не больше кулака. Я хотел было рассмотреть этот предмет получше, но
командор уже забрал пакетик и спрятал в карман.
- Видали?
- Нет.
- Как нет? Что у вас глаз нет, что ли?
- Ну, положим, видел. Только не понял.
- Жаль. А я думал, что умные люди могут обойтись без лишних слов. То,
что я вам показал, друг мой, не что иное, как... КУСОК ЛУНЫ!
Говоря это, командор Цип невольно повысил голос, но тут же спохватился
и предупредил меня:
- Тс-с! Молчите, ради бога! Все это под строжайшим секретом. Я получил
этот образец от одного очень надежного человека - двоюродного брата зятя
второго привратника в доме, где живет полковник Ноп.
- Космонавт? Первый человек, высадившийся на Луну?
- Именно! И никто не знает, что он привез из своего необыкновенного
путешествия целых десять килограммов лунной породы - десять килограммов
Луны. Вы меня поняли? И он готов недорого продать все это. Вы понимаете,
ему же неудобно самому заниматься торговлей и вести все дело.
- Понимаю, что неудобно, но не понимаю, о каком деле идет речь.
- В таком случае, у вас нет не только глаз, но и никакого воображения.
Вы когда-нибудь бывали в Пизе?
Этот вопрос подействовал на меня словно удар кулака в челюсть - скажу
честно, я не ожидал его.
- Вы видели когда-нибудь, - продолжал он допытывать меня, - с какой
жадностью туристы набрасываются на сувениры, изображающие Пизанскую башню?
Их ценят на вес золота! Хотя стоит эта ерунда гроши. А теперь представьте
себе, что будет, если мы выбросим на рынок лунные сувениры - маленькие
полулуния весом всего в два-три грамма, не больше, но сделанные из
настоящего лунного камня и со стопроцентной гарантией...
- Двоюродного зятя второго брата привратника?
- Нет, уж, пожалуйста, не путайте! Речь идет о двоюродном брате зятя, а
не наоборот. Вот посмотрите, почитайте! Это заключение